Marketsignal logo

Диалектика по-немецки: почему Германия записала Россию во враги



Рассматривать Германию как если не дружественную, то благожелательно нейтральную или хотя бы просто нейтральную державу скоро станет совсем трудно.

Помешает официальная военно-политическая доктрина, пребывающая сейчас в финальной предпубликационной стадии.

Диалектика по-немецки: почему Германия записала Россию во врагиДоктрина, она же «Белая книга» Министерства обороны ФРГ, в ближайшее время подлежащая утверждению правительством ФРГ, определяет, наряду с прочим, основные угрозы безопасности Германии и ранжирует ближних и дальних соседей в том смысле, сколь они опасны.

В новой, исправленной и дополненной редакции (прежняя, пока еще действующая, датируется 2006 годом) статус России изменен капитально: она окончательно причислена к врагам.

Россия вернулась как глобальная держава

Россия вернулась как глобальная держава

«Россия отворачивается от Запада, подчеркивая стратегическое соперничество и наращивая свою военную активность на внешних границах ЕС. Без фундаментального изменения курса Россия в обозримом будущем станет угрозой безопасности нашего континента. Россия больше не является партнером, а является соперником», — говорится в новой редакции доктрины.

В военном немецком языке unser auslaendischer Nebenbuhler («наш иностранный соперник») имеет совершенно однозначный смысл. Так называют потенциального противника в возможной будущей войне.

Кроме России, угрозами национальной безопасности Германии являются терроризм, киберпреступность, бесконтрольная миграция, национализм, гонка вооружений, глобальное потепление и эпидемии. Т. е. апокалиптические глад, мор, нашествие иноплеменных — и туда же Россия.

Приятного тут, конечно, мало, и даже чрезвычайно мало. Если доктринальная риторика американцев является, по крайней мере, давно привычной, то немца, изъясняющегося в подобном стиле, не видели давно и уже несколько отвыкли от такого зрелища.

По крайней мере со времен восточных договоров ФРГ, то есть с 1970 года, такой стиль был неупотребителен.

В преамбуле к новой германской доктрине говорится, что «окружающий мир в области безопасности сильно изменился, все стало сложным, изменчивым и трудно предсказуемым».


Но все-таки не верилось, что, с точки зрения правительства ФРГ (ибо трудно представить, что военное министерство порет полную отсебятину, от которой у канцлера и вице-канцлера глаза на лоб лезут), Германия, как в разгар прежней холодной войны, станет главным предполагаемым театром военных действий.

Рейн Мюллерсон: американцев – в дом, русских — вон

Рейн Мюллерсон: американцев – в дом, русских — вон

«Лучший немец» Михаил Горбачев даже и не подозревал, что такое может приключиться.

Если, однако, немцы приняли ответственное решение и причислили Россию к потенциальным противникам — стало быть, причислили.

От былых, имевших место в XX веке, конфликтов между Германией и Россией страдания и русских, и немцев были чудовищными. Но видно, охота к повторению пуще неволи.

Но тогда не вполне понятно, как интерпретировать прозвучавшие даже не неделями, но в буквальном смысле слова днями раньше высказывания ответственных лиц правительства Германии.

И министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер, и министр экономики и энергетики, вице-канцлер Зигмар Габриэль только что допустили ряд осторожных высказываний о том, что продление санкций против России, скорее всего, уже не пройдет так гладко, но встретится с серьезным сопротивлением внутри ЕС.

Обыкновенно высказывания такого рода рассматривают как пробный шар, позволяющий отследить реакцию и нащупать почву для оппортунистического решения вопроса о санкциях.

То есть торжественно объявлять о победе никто не готов, это затруднительно, тогда как тихо спустить дело на тормозах было бы самым приемлемым вариантом.

Если же спуск на тормозах не предусматривался, смысл нарочитых высказываний вообще непонятен: даже и реакцию противной стороны не успели отследить.

Канцлер ФРГ Ангела Меркель в своем миролюбии пошла еще дальше.

Пока в военном министерстве дорабатывались последние формулировки обновленной доктрины, она выступила на съезде ХДС, где заявила о готовности «немедленно положить конец санкциям против России», как только Москва выполнит обязательства по минским договоренностям.

Положим, минские договоренности всяк трактует по-своему, отчего и обещать можно что угодно — всегда можно сказать: «А вот с нашей точки зрения, минские договоренности не выполнены».

Хотя все равно непонятно, зачем так спешить со снятием санкций со злейшего внешнеполитического соперника, которым является Россия.

Германия применяет к России метод кнута и пряника

Германия применяет к России метод кнута и пряника

Но Меркель далее сообщила, что Россия «шаг за шагом» сближается с европейским экономическим пространством, и в конечном итоге может появиться «единая экономическая зона от Лиссабона до Владивостока».

Это вкупе с военной доктриной ФРГ производит совсем странное впечатление, ибо не может из одного источника разом вытекать и соленая, и сладкая вода.

Если есть движение в сторону «от Лиссабона до Владивостока», то значит, нет фатального ухудшения отношений, вынуждающего сочинять предвоенную доктрину.

Если же фатальное ухудшение, к несчастью, имеет место быть, при чем здесь тогда Лиссабон, а равно Владивосток?

Диалектика — великая вещь, но и в ней все-таки надо знать меру.

Впрочем, внешняя политика Германии, и не только на российском направлении, в последнее время вообще изобилует диалектичностью.

Сперва ЕС (известно ведь, кто в ЕС заправляет делами) заключается соглашение с Турцией, представляющее собой форменную капитуляцию перед Эрдоганом, который получает от Европы все, не пожертвовав со своей стороны ничем.

Положим, другого выхода не было, и мужественно подавив требования своего немецкого сердца, в Берлине подписали похабный мир.

Немедленно после этого бундестаг при одном голосе против (считай, единогласно) принимает резолюцию с осуждением геноцида армян 1915 года.

То, что Эрдоган будет в бешенстве, всем было очевидно, но, видать, бывают такие случаи, когда честь дороже интересных выгод.

Прекрасно, но к чему тогда был похабный мир с Турцией? Нет ответа.

В довершение фантасмагоричности сообщается, что сама Меркель, Штайнмайер и вице-канцлер Габриэль не голосовали по вопросу о геноциде, потому что были заняты другими важными делами.

С Эрдоганом или без него: Турция теряет шансы устоять у края пропасти

С Эрдоганом или без него: Турция теряет шансы устоять у края пропасти

Очевидно, чтобы в случае турецких претензий ответить в духе «я не я, и лошадь не моя». Можно ли убедить взбешенного контрагента столь наивной хитростью — это другой вопрос.

И турецкий сюжет, и сюжет российский имеют между собой общее.

Германская внешняя политика, начиная самое позднее с Бисмарка, могла нравиться или не нравиться, могла быть разумной или губительной, но почти до наших дней у нее было имманентное квалифицирующее свойство.

Она была мужественной и твердой. «Вахта на Рейне» в исполнении германских дипломатов. То, что происходит сейчас, мужественной и твердой политикой назвать невозможно.

Более это напоминает женскую логику, переходящую в женскую истерику.

Автор : Максим Соколов


НАВЕРХ СТРАНИЦЫ



Загрузка...